Литература женского рода

В память об Ирине Анатольевне Осокиной

Она из стансов, жажды глаз в обхват над караваем,
В час, когда земский врач чеканит слог для трёх сестёр,
О том, что рожь в цене и кончен бал, и забываем
Не греть над пламенем свечи ладонь... И распростёр

Свой звонкий плач, свои крыла, осенние вот только,
Последний клин, совпавших с цветом неба, журавлей.
Она учила нас любви, в которой мало толка,
Лишь табор в небо с песней гаснущих в глазах углей.

Внимать ей – страшно весело, как скрипу эшафота –
Вела по ниточке над пропастью чужих страстей!
Литературы женский род и рот, где спит зевота –
Она вытаскивала наши души из снастей!

Она ждала.
Ждала нас – Чацким,
Блоком и Ростовой...

И умирала, с той свободной удалью шагов,
С которой грохнули об мостовую вдоль Ростова
Шеренги мальчиков с белогвардейских берегов!

Она одна была. А мы ходили хором, стадом.
Она – страной была. А мы все были – у страны.
Но что же, смерть состарилась, кому-то это надо,
Жизнь пишет мелом, мы с доски рукой устранены...

Чуть слышно птиц над покосившимся с крестами видом,
Вновь журавли засобирались в голос в дальний путь.
Им вслед молчание с промокшими глазами выдам
За слабый дождь... Эй, ветер, тронь букет, не позабудь!