Я, Осип Мандельштам

Восприятие именно поэтического словесного полотна, это, сама по себе, важнейшая литературная тема. Особенно для нашей современности, в которой хозяйничают в поэзии, как у себя дома, хорошие и плохие стишки.

Если очень кратко, для всех, кто только на пути к поэзии находится :

Читать поэзию - это не культурное мероприятие себе устроить, то есть прочитать строчки, конечно, может каждый, мимоходом, или даже с настроем, но...

Только гражданин поэзии, то есть человек, уже, как минимум умеющий отличать её от хороших стишков, знает, так сказать, пароль для входа в произведение поэзии : надо читать вслух, и неоднократно, то есть прежде всех "пониманий" должно состояться знакомство как бы с обликом стихотворения . Мы входим в храм, мужчины снимают головные уборы, никто не потребует с ножом к горлу, если не снимешь шапки, но сам входящий в храм, если он не случайный турист здесь, знает или чувствует важность непокрытой головы в храме...
Так и в поэзии, входящих в текст много и вход свободен для всех, но только тот, кто знает , с первого шага на входе или даже до первого шага, что чтение поэзии это, для начала, чтение в голос или провозглашение, затем, начитывание, в голос неоднократное вызвучивание Языка, то есть истинного хозяина или заказчика стихотворения поэзии, и только после этого можно как бы заметить содержание. Которое, в свою очередь, состоит из нескольких уровней или пластов. И устроено так, в отличие скажем от любого хорошего стишка, что как в Евангелии, "а лучшее вино оставил на потом" , то есть содержание поэзии не на поверхности, поэзия не имеет содержания, как, например, в прозе, как раскрытие какой-то заданной темы,

Поэт, а я говорю сейчас о большом или талантливом на уровне лучших прежних, поэте, такой поэт только и делает, что не собирается прозу дублировать или прозу в столбик демонстрировать, нет, он пишет ПОЭЗИЮ, не краткую версию прозы, а именно поэзию, то есть высшую часть или высший смысл существования Языка - скоропись духа, в которой Слово получает объём, подвижность, максимальную степень необыкновенности, неординарности.

Воспринять это высшее, по сравнению с любой ,даже самой талантливой прозой, состояние или явление языка, можно только не прямым, но косвенным, опосредованным образом. А как это сделать?

Такое восприятие не получишь просто так, если допустим привык к хорошим стишкам, которые действительно представляют собой укороченную механическим образом прозу.

Нужно обладать абстрактным мышлением, нужно любить Слово, а не слова, нужно витать в облаках, ценить нюансы, оттенки, нужно знать и ценить неопределённость, несказАнность...

Целостность, вот что требует таланта для своего возникновения. Когда стихотворение, несмотря на количество строф, строк, обладает как бы единым, объединяющим все строки дыханием. Так наверное дышут гребцы, слитые в единый организм общим делом, целью, самой дистанцией и стремлением. В это дыхание вовлечены руки, ноги, сердца, рты, горла и глаза!
Так и большом произведении, в произведении поэзии, все строки вовлечены в заявленный поэтом смысл создания именно поэтического способа жизнеутверждения Языка.

Прозаический человек, то есть человек, не знающий разницы между любыми, даже самыми выразительными словами и самым, так сказать, рядовым Словом, исключительно проживающим в Поэзии, даже читая поэзию, на самом деле читает прозу. То есть остаётся вне очарования высшей формы сознания.

Не срабатывает целый сонм отсутствующих навыков или факторов : у человека, погружённого в привычку понимания или непонимания всего, к чему прикасается его прикладная ( к телу) душа, нет шансов на постижение поэзии, как нет шансов у курицы или петуха, пусть даже ещё способных поднатужиться и взлететь в какой-то критический момент, на постижение разницы между своим "полётом" и, например, полётом журавлиного клина.

Понимание и непонимание - это совершенно не то, что нужно для постижение поэзии. Они в равной степени не дают результат, то есть не погружают читающего в то уникальное или сакральное пограничное состояние, между человеческим и небесным, между небом над головой и Небом, которое в легенде о Христе названо Царствием Небесным.

Поэзия, в отличие от любого хорошего стишка, требует не столько понимания того ЧТО СКАЗАНО, сколько понимания присутствия глубины или высоты, или даже глубины высоты сказанного поэтом.

Если у кого-то в процессе чтения, появляется, так сказать, время на понимание, значит, такой читатель еще, в принципе, не готов к поэзии слов и поэзии жизни.

Что я этим хочу сказать? Только то, что не читатель "понимает" или решает, а поэзия решает : сам текст произведения поэзии решает откроется она читающему или нет. Отсюда, неверно сказать: "не понял" , правильнее : меня не поняли, не допустили к пониманию!

Безмерность не нашла себе достаточного объёма в "мире мер" данного читателя.

Итак, вот экзамен на звание Читателя или гражданина поэзии :

За высверк кортика, з...
Текст превышает допустимый размер, нажмите сюда, чтобы просмотреть текст целиком