Испанская партия

Эссе четвёртое
Испанская партия
Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар

Первый ход в испанской партии белые делают королевской пешкой — 1. e2-e4. С этого начинается игра.
Но сам дебют, испанская партия, рождается позже, на третьем ходу: 3. Cf1-b5. Белые выводят слона на b5 — это не агрессия, это предложение. Предложение вязкой, полной скрытых смыслов игры.
И здесь начинается главное: чёрные выбирают ответ.
Десятки вариантов. Каждый ведёт к совершенно разной партии.
Белые лишь предлагают. Чёрные решают, какой будет игра.

Испанская партия — дебют равных.
Здесь нет готовых преимуществ. Есть только выбор.
Каждую секунду.

Любовь... Коварный шахматный этюд,
Лукавое Е-два на Е-четыре...

Памяти тех, кто осмелился играть с равным

Пролог

1964 год. Стокгольм. Нобелевский комитет объявляет: премия по литературе — Жан-Полю Сартру.

Он отказывается. Письменно, официально, без колебаний: «Писатель не должен позволять превращать себя в институцию». Жест свободы — публичный, безупречный.

Новость облетает мир. В Париже, в кафе «Де Флор», Симона де Бовуар пьёт кофе и смотрит в окно. Думает: отказаться от премии легко. Труднее — тридцать пять лет отказываться от обладания друг другом. От права сказать «ты мой». От уюта, который убивает свободу. Это был их настоящий отказ. Их настоящая премия.

А началось всё в Сорбонне. Та встреча стала их первым ходом. Тогда они не знали, что партия затянется на всю жизнь.

Любовь... Коварный шахматный этюд,
Лукавое Е-два на Е-четыре,
До мелочей просчитанный дебют,
Где каждый ход предельно ювелирен.

Мы за доской сошлись лицом к лицу,
Фаланга наступает на фалангу,
Но не поможет хитрость хитрецу –
В игре столкнулись равные по рангу!

Как в очной ставке, взгляд – «глаза в глаза»,
И пульс частит, пробив в запястье кожу,
И голову пьянит шальной азарт,
И позабыто слово «осторожность»!

Игра жестока, рефери – цейтнот,
И правил нет, и хороши все средства,
И проиграет тот, кто не рискнёт,
На кон поставив душу как наследство.

Нет времени... Согласен на ничью,
Флажок завис... Секунды истекают.
Мой нежный визави, я в плен сдаюсь!
Но жаль, что в плен меня не принимают.

Договориться – шансов никаких!
Последний ход, и твой победный возглас,
В момент разбита гордость на куски,
Не полюбить вас просто несерьёзно!

I. Дебют

1929 год. Сорбонна. Экзамен по философии — по его результатам составляют национальный рейтинг студентов Франции. Первое место занимает Жан-Поль Сартр. Второе — Симона де Бовуар.

В этой последовательности — весь их будущий танец. Она всегда будет второй. Но в шахматах второй ход делают чёрные. И именно чёрные выбирают, как сложится партия. Белые предлагают — чёрные располагают. Этот расклад они сохранят на всю жизнь.

Знакомство — и мгновенное узнавание. «Это был мой двойник, — напишет Бовуар, — в нём я обнаружила доведёнными до предела и мои вкусы, и мои пристрастия». Сартр увидит в ней равную — женщину, с которой можно спорить. Для него это высшая форма близости. Позже он напишет: любить — значит смотреть в одном направлении. Они смотрели.

В коридоре Сорбонны она протянула ему сигарету. Пальцы коснулись пальцев. Сухие, тёплые. Это прикосновение запомнят оба. Через пятьдесят лет, в больничной палате, он скажет: «Её пальцы были сухими и тёплыми. Как тогда». Она будет держать его руку и молчать. Полвека уместились в одно касание.

Они заключают договор. Условия: никаких уз, свобода, откровенность. «Мысль о браке принципиально нас оскорбляла», — напишет Бовуар.

Первый ход сделан. Но в том и коварство любовного этюда: он только кажется просчитанным. Следующий ход — за чёрными.

II. Равные

1930-е. Он в Гавре, она в Марселе. Сотни километров. Но каждый день — письма. Тысячи писем, где они описывают всё: мысли, сны, встречи, сомнения.

В этих письмах они впервые сталкиваются по-настоящему. Не физически — ментально. Она оспаривает его трактовку Гуссерля. Он парирует примерами. Она не соглашается. Он настаивает. Спорят до трёх ночи.

«Ты пишешь о свободе, — замечает она, — но свобода без границ — пустота. Человеку нужны стены, чтобы от них отталкиваться». Он отвечает: «Стены — иллюзия. Есть только выбор. Каждую секунду».

В этом споре — вся их будущая жизнь. Она ищет стены. Он отрицает их необходимость. Но оба знают: они равны. И всё же — именно её вопросы, её сомнения, её несогласие задают направление их общему движению. Она выбирает, куда пойдёт их мысль.

Раз в месяц — Париж. Кафе «Де Флор» на бульваре Сен-Жермен. Небольшое, с мраморными столиками, потёртыми кожаными диванами и зеркалами в тяжёлых рамах, где навсегда застыл табачный дым сороковых. В свете из высоких окон танцуют пылинки. Сидят часами. Он пишет, она читает. Между ними тишина — не та, что от нечего сказать, а та, что бывает только между равными.

Иногда она поднимает глаза — смотрит, как движется его ручка. Иногда он останавливается — ловит её взгляд. Потом расходятся — в разные стороны, в разные отели. А назавтра — снова письма. И в ...
Текст превышает допустимый размер, нажмите сюда, чтобы просмотреть текст целиком