Зло

Пыль не лишена полёта, когда кажется вся под ногами –
Наступи и поднимется, и наткнёшься ногами на камень.
Сколько их, десятилетиями трендевших десятилетку :
Жабий рот. Жабо и галстуки – украшают грудную клетку!
Псы, готовые сорваться с цепи – ублажать лаем Ягоду :
Козырнуть – вначале, а затем, в затылок – в любую погоду!

Фартук на телесах забрызган в Варсонофьевском – в кровь запомни:
Злая воля к добру – пишет донос : в Вышнем, в Волочке, в Коломне,
В каждом пункте пребывания судьбы – скоро настигнет кара :
Бдит старуха на коммунальной кухне. Клич «Смерть шпионам!» – с жара,
С пылу – вкруг площади Дзержинского – Феликс в железной шинели;
Эренбург в статейке скулит: «Убей! Раз немец, убей!». Сумели –

В стадо превратить миллионы голов крупного рогатого...
В гроб мешают жить: Цветаева, Мандельштам, Бродский, Ахматова!

Строем жрать. Без лица коллектив. Отщепенцы, мы вам – покажем!
И стоит всенародная очередь – сердце с болью со стажем –
К Богу церковному, из охраны, от Колымы до Бутырки...
Запил, с горя, горькую – в пункты приёма тары сдал бутылки!

Детских пупков дымящуюся тарелку – перед каждым – жрите!
Ты – кино смотришь – на белой простыни кровь – что ж, заядлый зритель
Тихого истребления лучших из лучших – Эх, соглядатай,
Об тебя вытерли ноги и поздравили в лоб с круглой датой –
Ровно пять тысяч лет тому назад всё было в точности тем же:
В Неву – тело Распутина, а честь Нельсона утопла в Темзе.

Где ты порог долгожданный и страна покоя приватного?!
Ноги свесились, ткнулись в пол, возле коврика прикроватного –

Спит предсмертный больничный покой, зла не помнящий, так здорово!
И нацеливает выстрел ружья в упор охотник – в борова,

В коего превратился сам, отяжелел... Голос в трубке мечется:
Хрип гортани, сократившей Вечность до кубатуры месяца,
Застрелившего себя Маяковского: «Товарищ Правительство,
Имя вспомни нескончаемое твоё и абрис жительства!»

Бешеная тишина бродит по брошенным комнатам века.
Зло поблёскивают глаза, слившегося с толпой, человека.

© Copyright: Вадим Шарыгин, 2025